Дедлайн для Лукашенко, или почему уехали европейские послы

Дедлайн для Лукашенко, или почему уехали европейские послыПочему Гуннар Виганд направлялся в Минск установить европейский диалог, а получился дипломатический конфликт?

Как известно, дипломатическому конфликту поспособствовало очередное расширение визовых санкций ЕС по отношению к белорусскому режиму, состоявшееся 27 февраля. Важно обратить внимание на примечательный момент, который предшествовал заседанию Совета ЕС.

23 февраля, в преддверии встречи министров ЕС была, как обычно, опубликована повестка дня Совета ЕС. О белорусском вопросе там не было ни слова. Данный факт выглядит очень странно. Ранее повестка дня Совета ЕС всегда естественным образом содержала упоминание о Беларуси, когда по ней планировалось решение. Вдвойне странно, что за два дня (!) до заседания Майя Коциянчич, пресс-секретарь Кэтрин Эштон, не смогла определенно ответить на вопрос журналистов, будет ли решение по Беларуси: «Я не могу точно вам сказать, когда она [работа по расширению черного списка] закончится».

Это при том, что почти за два месяца до этого (12 января 2012 г.) Гуннар Виганд произнес точную цифру кандидатур на пополнение черного списка. Произошло это на заседании Комиссии по иностранным делам Европарламента. Виганд заявил о предложениях добавить в черный список 135 новых имен и некоторые беларусские предприятия. Чиновники ранга Виганда, возглавляющего Директорат по Восточной Европе, Закавказью и Средней Азии Европейской службы внешнего действия, словами впустую не кидаются.

Почему же Служба внешнего действия ЕС считала нужным до последнего момента умалчивать о грядущем увеличении визовых санкций, а когда увеличила, то в гораздо меньшей мере (21 лицо), чем это было заявлено почти двумя месяцами ранее?

(Невключение в черный список новых предприятий можно объяснить тем, что не согласовали кандидатуру бизнесмена Юрия Чижа.) И почему Минск отреагировал неожиданно остро? Надо полагать, «виной» тому были возможные договоренности Виганда с чиновниками Администрации президента и не оправдавшиеся ожидания обеих сторон. Об этом ниже.

Дедлайн 27 февраля как разделительная линия ожиданий

8–10 февраля Гуннар Виганд посещал Беларусь с официальным визитом с целью обсудить двусторонние отношения и «установить европейский диалог по вопросам модернизации». На встрече с представителями Администрации президента европейский чиновник, в том числе, поднял вопрос политических заключенных. Некоторые из них могут выйти из тюрем в ближайшие недели, сообщил Виганд на встрече с представителями оппозиции.

Естественно, ЕС ожидал, что ближайшие недели не растянутся до следующего заседания Совета ЕС 27 февраля. Однако Администрация президента, по всей видимости, непрозрачно намекнула Виганду, что до этой даты может и не получиться, но с расширением санкций всё же стоит повременить. Очевидно, в присущей ему манере Лукашенко не хотел выглядеть слабым перед «безъяйцевыми» европейскими чиновниками.

Он не хотел первым делать шаг навстречу, но рассчитывал, что Совет ЕС поступится своим намерением расширить список.

Этот факт своему окружению и широкой публике можно было бы представить как первый шаг навстречу со стороны Запада. И уж потом – вольница оппонентам с барского плеча...

Однако задуманное получилось только отчасти. Виганд, как и следует, представил содержание бесед в соответствующие органы ЕС. И тогда Комиссия постоянных представителей, готовящая распорядок дня для европейских министров, предстала перед выбором. Поверить ли в очередной раз обещаниям Лукашенко и повременить с санкциями на благо возможного освобождения политических заключенных? Либо не поддаваться на обещания беларусской стороны, которые ранее так часто не выполнялись?

По видимости, органы ЕС очень ожидали, что кто-то из политзаключенных выйдет на свободу до 27 февраля. Тогда идея с расширением списка была бы заморожена, обе стороны пошли на уступки, и появился бы реальный шанс на улучшение отношений. Потому в опубликованной 23 февраля повестке дня о расширении санкций и Беларуси вовсе решили не упоминать, чтобы не сломать возможный тонкий компромисс. Потому и пресс-секретарь Эштон также не сказала ничего конкретного за пару дней до заседания. А вдруг выпустят в самый последний момент?..

В то же время, поскольку особой веры в способность Лукашенко «успеть» до окончания дедлайна не было, параллельно представители стран ЕС спорили о пределах черного списка. В итоге, всё же имея ввиду обещание Лукашенко, победил компромиссный вариант, когда список расширили, но без включения в него предприятий и в отношении меньшего количества лиц.

Таким образом, с долей допущения, мозаика последних метаморфоз в отношениях Беларусь–ЕС складывается воедино: и содержание визита Виганда, и странное отсутствие Беларуси в предварительной повестке дня Совета ЕС, и неоднозначное заявление пресс-службы Эштон, и частичное решение Совета, и дипломатический демарш Лукашенко.

Было ли обещание Администрации президента реальным, и собирался ли Лукашенко в ближайшее время выпускать политзаключенных, если бы ЕС попридержал вожжи 27 февраля? Последовавшая реакция, выразившая недовольство решением европейских министров, скорей говорит о том, что собирался. Собирается ли теперь, когда ситуация приняла иной оборот и обострилась, не ясно.

В итоге получилось, как в детской притче о маленьком пастушке, который шутки ради дважды впустую созывал людей на крик «Волки, волки!».

Когда в третий раз призыв пастушка оказался правдой, ему уже никто не поверил...

Примечательна оговорка пресс-секретаря МИД Андрея Савиных в программе портала TUT.by. В одном из эпизодов жаркой дискуссии с политологом Александром Класковским имел место любопытный момент. Он, кстати, отсутствует в текстовой версии на сайте:

Александр Класковский: Из Брюсселя недавно прилетал высокий представитель ЕС господин Виганд... Он сказал, что ему в ваших стенах пообещали или намекнули, что скоро кто-то из политзаключенных выйдет на свободу. Так почему не пошел на этот шаг официальный Минск?..

Андрей Савиных: Почему вы решили, что он не пошел? Это раз...

Александр Класковский (перебивая): Так не выпустили же!

Андрей Савиных: ... Во-вторых, это процедура, которая не входит в компетенцию МИД...

Дежавю: Дрозды-1998?

Итак, Лукашенко не уложился в дедлайн 27 февраля и не выпустил политзаключенных. В итоге ожидания беларусских властей, что Совет ЕС первым пойдет на уступку и прекратит расширять черный список, не оправдались. В присущей ему манере по поводу и без повода поднимать ставки, Лукашенко отвечает дипломатическим демаршем: польскому послу и главе представительства ЕС предлагается отбыть на консультации в свои ведомства, постоянный представитель Беларуси при ЕС и посол Беларуси в Польше отозваны в Минск. Гидо Вестервелле, которого Лукашенко лично «провел» в конце 2010 года, тут же принимает решение в знак солидарности отозвать на консультации и немецкого посла. Это дает мощный сигнал другим государствам последовать этому примеру. В тот же вечер, 28 февраля, в Брюсселе собирается чрезвычайное заседание постоянных представителей стран ЕС под руководством Кэтрин Эштон. Позиция всех стран объединенной Европы показательно целостна — «в знак солидарности и единства решено, что послы всех государств ЕС отзываются из Минска на консультации в свои столицы». А все беларусские послы вызываются на ковры министерств иностранных дел стран ЕС.

История с отзывом европейских послов, но еще более напряженная, уже имела место в истории отношений Беларуси и Евросоюза.

22 июня 1998 года ряд послов ЕС уехал из Минска в ответ на продолжающееся давление, связанное с их резиденциями в комплексе Дрозды. В апреле 1998 года дипломаты получили уведомления, что они обязаны резиденции в Дроздах, где проживали со своими семьями. Официальная причина — комплексный ремонт канализационных и водопроводных систем Дроздов. Послы указали, что согласно Венской конвенции о дипломатических сношениях (статья 30) резиденции, как и посольства, обладают такой же неприкосновенностью и защитой. Они предложили оказать помощь в ремонте, но при этом не переезжая из Дроздов. Однако Лукашенко был непреклонен и категоричен. Вскоре в комплексе начали периодически отключать воду и электричество. Дипломатам дали крайний срок покинуть Дрозды, потом отключили воду, электричество и телефонную связь, на въезд в комплекс поставили указатель, что принадлежит он Администрации президента. Кстати, ее тогда возглавлял нынешний премьер-министр Михаил Мясникович.

Сам Лукашенко публично изменил первоначальную причину выселения дипломатов. Он объявил, что комплекс в Дроздах – это его личная резиденция. Беларусское Министерство иностранных дел также заявило, что президенту не подобает жить по соседству с иностранными дипломатами. Мол, не comme il faut. Стало предельно ясно, что ремонт был лишь отговоркой.

Вот так, по личной прихоти Лукашенко, были выселены 22 посла, включая российского, и был создан острый дипломатический конфликт на пустом месте. Американский и европейские послы уехали в свои столицы, их поддержали послы стран-кандидатов (влючая Турцию) и Японии. Послы ЕС вернулись в Минск лишь через 7 месяцев – в январе 1999 года, когда был достигнут компромисс: дипломаты возвращались в оставленные жилища на один месяц, в течение которого собирали оставшуюся собственность и перевозили в альтернативные резиденции. Чего изначально и добивались беларусские власти.

Пойти на абсолютные уступки беларусской стороне страны ЕС отказались. В октябре 1998 года МИД Беларуси предложил всем послам, кроме американского, немецкого и французского, вернуться в резиденции в Дроздах. Последним предлагались резиденции в другом месте. Западные столицы в ответ подчеркнули, что проблема вовсе не в местонахождении посольских зданий, а в целом в отношении в Беларуси к иностранным дипломатам и нормам международного права.

Так впервые в истории отношений с Беларусью Евросоюз ввел визовые санкции.

И мотивировались они даже не нарушениями прав человека, отсутствием демократических стандартов или фальсификациями на выборах, а нарушением положений Венской конвенции.

В июле 1998 года в санкционный список было включено 131 лицо: президент Александр Лукашенко, все высокопоставленные чиновники президентской администрации, все министры (включая министра иностранных дел Ивана Антоновича) и их заместители, спикеры парламента и их заместители, судьи Конституционного суда, генералы КГБ, некоторые другие чиновники. Визовые санкции были сняты после достижения компромисса, в феврале 1999 года.

Первый визовый список 1998-го довольно любопытный. В нем были, среди прочих, Михаил Мясникович, Николай Румас (тогда – заместитель министра финансов), Сергей Мартынов (тогда – заместитель министра иностранных дел). Волею судеб, там даже находился будущий оппонент Лукашенко Михаил Маринич, тогда занимавший министерский пост.

Как видно, с одной стороны причинная связь дипломатических конфликтов 1998 и 2012 годов различная. В первом случае событийная цепочка была следующей: нарушение Беларусью Венской конвенции – отзыв европейских послов – визовые санкции. В 2012 году: визовые санкции за политические репрессии – предложение двум послам ЕС выехать на консультации (не путать с объявлением персонами non grata и высылкой) и отзыв двух своих послов – отзыв всех европейских послов в знак солидарности. С другой стороны, глубинная причина обоих дипломатических конфликтов та же – сущность беларусского режима, который пренебрегает международными нормами, не придерживается демократических стандартов и нарушает права человека.

Перспективы развития дипломатического конфликта

Очевидно, что Евросоюз продолжит настаивать на своей позиции: сначала освобождение политических заключенных – и уж потом возобновление полноценного диалога и частичное замораживание санкций. Яркое свидетельство принципиальной позиции ЕС – специальный параграф по Беларуси в заключениях Европейского Совета 2 марта 2012 года. Главы государств и правительств ЕС приветствуют решение Совета ЕС расширить санкции и ожидают дальнейшей работы по новым санкциям. Европейский совет – это высший политический орган ЕС, определяющий основные стратегические интересы и цели ЕС, в том числе в сфере внешней политики. Это значит, Евросоюз от взятого курса не отступит.

Если в течение марта хотя бы частично не будут отпущены политические заключенные, то Совет ЕС в конце месяца вновь расширит запретный список, и на этот раз наверняка с новыми предприятиями.

В то время как пресс-секретарь МИД Андрей Савиных заявил, что никаких условий для возвращения послов не выставлено и «если послы закончили консультации, то могут возвращаться», помощник президента Валентин Рыбаков пообещал «адекватные меры», если санкции в марте ужесточатся.

Принимая во внимание слова Рыбакова, рационально европейским послам нет особого смысла возвращаться, по крайней мере, на протяжении марта. Снова паковать недавно разложенные чемоданы после очередного решения Совета ЕС не годится. Если, конечно, беларусские власти вдруг не освободят заключенных или не дадут другой четкий сигнал о шагах навстречу ЕС. Без этого тупиковая ситуация может продолжаться месяцами.

Представляется, что для Лукашенко стратегически более важно уравновесить всё более угрожающий его власти российский вектор, нежели для ЕС воспрепятствовать большему поглощению Беларуси Россией. Рационально Лукашенко выгодней поскорее хотя бы минимально наладить отношения с Евросоюзом, чтобы не лететь «на одном крыле» во внешнеполитической ориентации, как он сам однажды выразился. С окончанием послевыборной суеты у Владимира Путина будет время заняться заламыванием рук для выбивания еще больших уступок во всех сферах и собиранием обещанной Беларусью дани. Для начала – в виде приобретения российским бизнесом беларусской госсобственности за кредит ЕврАзЭС. На кону, среди прочего, «Гродно Азот», «Гродно Химволокно», «Нафтан-Полимир» и нефтепровод «Дружба». Но предсказывать нередко нерациональные действия беларусского руководителя – дело неблагодарное...

Источник:  Новая Эўропа





Видео

Блоги

Профиль
Войти через:



Календарь
«    Февраль 2020    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
242526272829 

Карта новостей

Вернуть ли белорусскому языку статус единственного государственного?


  • ВКонтакте
  • Одноклассники

Баннеры
Праваабарончы цэнтр Вясна

Падтрымаем вязьняў!

Счетчики