Атака на карасей силами батальона

Добиваться от армии полной трезвости так же безнадежно, как и от всего населения. Может быть, даже более безнадежно. Непьющий военный в истории государства Российского, а затем и в СССР (по наследству) – отклонение от нормы. «Вино в бокалах пенится, гусары пить не ленятся». Анекдоты о поручике Ржевском придумали не гражданские лица, а знаменитые армейские частушки Козьмы Пруткова также написаны офицерами.

Военные любят кутнуть, хотя, как правило, лица не теряют. Вдрызг пьяный "расхристанный" служивый в общественном месте – явление уникальное, а прогул «боевого» дежурства из-за больной головы – скандал.

Но нет правил без исключений. А кое-где исключения становятся правилами. Особенно если служить не очень трудно, а начальство, наоборот, слишком снисходительно. Один мой приятель, бывший армейский политработник, рассказывал, как при СССР служил на Амуре и частенько солдаты готовили лунки в толстом льду для рыбаков-генералов, прилетавших из Москвы на военных бомбардировщиках, чтобы выловить в водах Амура ценные породы рыб. Оно и не мудрено: в «застойные» времена дочь генсека летала в Париж делать прическу.

Если бы кто-нибудь во время афганской войны сказал начальнику батальонной разведки Сереге Брехову, что его в не столь отдаленном будущем уволят из армии «по дискредитации воинского звания», он счел бы это глупой шуткой. Молодой офицер скорее мог поверить в то, что сложит голову в чужом краю…

Но афганская кампания окончилась для Брехова благополучно. Герой-разведчик вернулся на родину с орденом Красного Знамени и двумя орденами Красной Звезды. В Союзе перед человеком с такими заслугами были открыты двери в военную академию, и дальнейшее продвижение по службе могло оказаться стремительным. У Брехова получилось иначе, но тоже вроде бы неплохо. В свое время он был взят в штат знаменитой Витебской 103-й гвардейской воздушно-десантной дивизии и получил должность начальника учебного полигона. Там Сергей Иванович распоясался.

– В Афгане после боевых операций мы всегда «замачивали» успех, вспоминает майор. – Но стойкой привычки к спиртному я за собой не замечал. Все началось на полигоне. Там нужны были трактора, автокраны. Приходилось все это доставать, выпрашивать в окрестных колхозах. Задаром ничего не получишь, а расчет известно какой: бутылка, и не одна. Но больше всего ценится дружба, то есть – совместная выпивка. Вот и пошло-поехало…

Так было или не совсем так – это уже не столь важно. Главное – храбрый и смекалистый фронтовик, как это часто случается после всякой войны, не вписался в обстановку мирного армейского хозяйства: бестолковую, лишенную нормального снабжения. Добавим сюда российско-белорусский раздел войск, превратившийся в погром и разграбление имущества, общее смятение в офицерских рядах, снижение заработка, утрату перспектив и престижа службы – и поймем причину усилившегося пьянства, падения ответственности и дисциплины.

Те, кто имел жилье и выслугу лет, могли безобразничать, особо не опасаясь последствий. Те, кто не успел получить квартиру и перестал рассчитывать на высокие звания, махнули на все рукой: «Пропади оно пропадом!». Перед глазами были яркие примеры отношения государства к своим потенциальным защитникам: из армии увольняли порой самых дельных, умелых, еще совсем молодых офицеров, обрекая их на безработицу. Зарплата сержанта милиции оказалась больше, чем жалование армейского майора. Гусары когда-то кутили от радости или от скуки. «Гусары» теперешние чаще кутят от безысходности и обиды.

Но пить-то можно по-разному. Брехов ходил по вверенной ему территории полигона, пошатываясь уже с утра. Во хмелю ему очень хотелось прокатиться с ветерком. Это, впрочем, было свойственно и поручику Ржевскому, но тот брал извозчика и мчался послушать цыганские песни. Брехов сам претендовал на роль кучера. Выгнав из кабины солдата-водителя, он начинал выписывать по полигону вензеля. Однажды гвардии майор чуть не погиб «при исполнении»… На глазах подчиненных «УАЗик», ведомый основательно подвыпившим командиром подразделения, врезался в дерево. Машина сломалась. Сергей Иванович выпал из нее с окровавленным лицом. Отлежавшись, пошел к протезисту: надо было вставлять несколько зубов взамен выбитых.

Случай, прямо скажем, нерядовой. Но Брехова простили. Не прошло и полгода, как пьяный майор снова решил показать штатному шоферу «высший пилотаж». Взобравшись на сиденье 66-го «газона», Брехов рванул вперед, налетел на препятствие и разнес машину вдребезги.

Иного в другом месте выгнали бы, если не из армии, то с должности. Но Сергею Ивановичу все сходило с рук. Ему давали взыскания, дважды предупреждали о неполном служебном соответствии, однако оставляли хозяином полигона.

Почему? Из уважения к боевым заслугам? Из жалости? Ведь офицер-орденоносец Брехов не имел жилья (он его, кстати, так и не получил), и увольнение лишало его всякой надежды на квартиру.

Рискну предположить, что кому-то из тогдашнего командования легендарной дивизии именно такой нужен был майор – место замечательное: волшебная природа, рыбалка, купание, грибы-ягоды, уютные помещения для того, чтобы отоспаться, а потом приехать в Витебск как ни в чем не бывало. И каждый очередной пикник (иногда с участием чинов из столицы) не обходился без Брехова – организатора-распорядителя удовольствий. «Да, разгильдяй (если не сказать крепче) этот «афганец», но зато услужит и не выдаст. А без квартиры потерпит. Не то еще терпел…»

И были высокие командиры по-своему правы: не выдаст их Сергей Иванович даже сейчас. Про трактора говорит, а про генералов с полковниками молчит, как рыба, бывший разведчик.

… Чтобы пить, надо иметь деньги: не часто ведь достается угощение «с барского стола». Как-то раз майор вляпался в крайне неприличную историю. Взял взаймы у сослуживца 300 долларов, а вернуть вовремя не смог. Дело дошло до прокурора, приобрело огласку и, естественно, авторитет начальника полигона среди товарищей по оружию «подмок» еще больше. С Бреховым проводили беседы, выносили ему выговоры, предупреждения и предостережения. Но они были ему привычны, как лосвидские комары (в Лосвидо расположен полигон). Но настоящая гроза собралась над головой майора, когда во время реформирования воздушно-десантной дивизии, Сергею Ивановичу пришлось передавать дела новому начальнику полигона. И тут выяснилось, что полигон изрядно разворован. Куда-то исчезли семь сооружений жилого типа (вагончиков), пропало дорогостоящее оборудование (контрольно-имитационный артиллерийский комплект, золотосодержащие платы и другое имущество). Общий убыток составил кругленькую сумму с нулями.

«Ну,– скажете, – погорел-таки Брехов». Ничего подобного. Уголовное дело, тянувшееся около четырех месяцев, закрыли «с признаками состава преступления», а Сергей Иванович отделался штрафными санкциями. Небольшими. Это было единственной серьезной неприятностью для бывшего начальника полигона. Он остался майором, был принят в новообразованную бригаду мобильных сил и назначен на должность командира кадрированного батальона.

Кадрированный батальон, чтобы объяснить попроще, – это четыре офицера, в распоряжении которых четверо солдат и все имущество части: автомашины, вооружение и т.д. За хозяйством надо следить, поддерживая его боеготовность на случай ЧП - действий, приравненных к боевым, или, не дай Бог, войны. Тогда из запаса быстро наберут «живую силу», добавят недостающих офицеров и бросят батальон в дело. Примерно так. А посему часть следовало бы назвать не кадрированной, а раскадрированной. Но у военных своя терминология.

Само собой разумеется, что служить в таких условиях «с огоньком и молодцеватостью» очень трудно. Даже создавать видимость напряженной работы и то – проблема. Это окончательно подкосило Брехова. За какой-то год он ухитрился получить 13 взысканий, но меньше пить не стал. Индивидуально-воспитательная работа отскакивала от него, как дробь от бронежилета. Привлекался Брехов дважды и к суду офицерской части. И вот результат: «ввиду отсутствия подтверждения данных о прохождении службы и невозможности подсчитать выслугу лет офицер не был представлен к увольнению».

Вряд ли стоит комментировать это заключение. Особенно с учетом того, что после каждой очередной выволочки Брехов возвращался к обязанностям комбата. И умирал от скуки.

Чтобы развлечься, майор принял предложение одного из своих солдат: навестить в деревне его родителей, а заодно откушать ухи. Отправились на двух легковых машинах. В компании, кроме старшего по званию Брехова, были два капитана и, наверное, еще кто-то, кого офицеры не выдали. Солдат, конечно, тоже поехал.

Ловля карасей кадрированным батальоном завершилась обильной трапезой. Пили всю ночь. Единственным трезвым в группе захвата рыбы оказался к утру водитель одной из машин -- капитан В. Жуков. Вдохновитель вылазки на природу Брехов и капитан А.Сервунтис за час до начала рабочего дня имели в крови такое количество алкоголя, которое обычно приводит к смерти. Но они и от жуткого отравления спиртным не погибли, и в дорожной катастрофе выжили.

Судя по всему, Жуков, уже наказанный однажды за выпивку во время дежурства по бригаде понижением в должности, торопился в часть (как собирались служить в этот день мертвецки пьяные Брехов и Сервутис, только им известно), нарушил правила движения, и машина пошла в кювет кувырком. То, что в ней не оказалось трупов, следует отнести к необыкновенному везению. Хорошо хоть, что солдат был в другом автомобиле, о водителе которого история умалчивает…

Допустим, что чудо спасло участников «атаки на карасей» от смерти, а командование бригады – от организации похорон и дисциплинарных итогов этого происшествия. Но то, что случилось, – закономерно. Брехов с его любовью к автогонкам во хмелю просто должен был угодить в очередную аварию. Жуков тоже имел взыскание за пьянку на службе. Сервутиса до этих событий «приговорили» судом части к увольнению, но почему-то оставили на службе…

После дорожного ЧП из армии выгнали троих. Правда, лечили Брехова от переломов и других травм за счет казны. Находясь в медицинском батальоне, Сергей Иванович объявил голодовку, сославшись на необъективность к себе со стороны командиров, но через несколько часов устыдился своей «акции» и возобновил питание организма…

Жаль человека, умевшего воевать, но не сумевшего служить. Неловко за армию, где офицеры распускаются до такой степени, а точнее сказать – где создаются условия для того, чтобы люди теряли чувство долга и достоинства. Много тому причин. Но сегодня мы говорим не столько о причинах, сколько о следствии. А оно свидетельствует: армия должна быть другой. Меньше, но богаче и лучше. И тогда она научится ценить себя и все мы ее зауважаем.

Автор - Владимир Жигулов.

P.S. Следует отметить, что некоторое время командовал упомянутой воинской частью Андрей Равков. Правда, описанные события происходили не в его бытность. Несколькими годами раньше в части были суициды, процветала дедовщина, побеги, «самоволки» и прочие безобразия.

Указом Президента Республики Беларусь от 27 ноября 2014 года № 548, генерал-майор Андрей Равков назначен на должность Министра вооруженных сил Беларуси. Остается надеяться, что он искоренит негатив в армейских подразделениях и белорусская Армия будет уважаемой народом, а служба в ней станет делом чести, доблести каждого военнослужащего.






Видео


Блоги

Профиль
Войти через:



Календарь
«    Ноябрь 2017    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930 

Карта новостей

Вернуть ли белорусскому языку статус единственного государственного?


  • ВКонтакте
  • Одноклассники

Баннеры

Счетчики